polar_bee (polar_bee) wrote,
polar_bee
polar_bee

Categories:

Музей Декабристов в Иркутске


Не обещайте деве юной
Любови вечной на Земле!




Август 2009. Иркутск. Музей декабристов, он же - бывший дом-усадьба Волконских. Без преувеличения, это - музей Российского значения. Или даже европейского.


Тема декабристов в истории России необъятна. Уж кто только не говорил про них, что были они страшно далеки от народа. Но каждый при слове «декабристы» что-то всколыхнется в русской душе. «Значит, все-таки была, значит, все-таки любила?»



Князь Волконский Сергей Григорьевич. Родился в 1788 г. Отец его был видным боевым генералом. Во время войн 1807 - 1814 гг. Сергей выделился как храбрый и дельный офицер; участвовал в 58 сражениях. 28 лет от роду он был генералом свиты Его Величества.


Из впечатлений войны и путешествия по Европе Волконский вынес прогрессивный образ мыслей. Назначенный бригадным генералом, он вносил много гуманности в отношения к подчиненным.


Волконский принял большое участие в основании и деятельности Южного Общества, будучи очень дружен с Пестелем . В январе 1825 г. Волконский женился на М.Н. Раевской . После 14 декабря Волконский привел свою бригаду к присяге (на верность новому царю Николаю I), но уже в начале 1826 г. был арестован. На следствии Волконский вызвал замечание генерала Чернышева: "Стыдитесь, прапорщики больше вас показывают". Волконский был признан виновным в том, что "участвовал согласием в умысле на цареубийство и истребление всей императорской фамилии; участвовал в управлении Южным Обществом и старался о соединении его с Северным; действовал в умысле на отторжение областей от империи и употреблял поддельную печать Полевого Аудиториата". Последние два обвинения были неосновательны. Отнесенный к 1 разряду, Волконский был приговорен к 20 годам каторги и вечному поселению. После работ в Нерчинске и на Петровском заводе Волконский с 1837 г. жил около Иркутска, в селе Урик, с семьей. В 1841 г. Волконскому было предложено отдать на воспитание сына и дочь в казенные заведения, но под условием лишения их фамилии. Волконский отказался. В 1856 г. Волконский вернулся в Россию, но состоял под надзором полиции. Волконский "возвратился в Москву маститым старцем, умудренным и примиренным, полным горячего, радостного сочувствия к реформам царствования Александра II, преимущественно к крестьянскому делу, полным незыблемой веры в Россию и любви к ней, и высокой внутренней простоты" (И. Аксаков ). Скончался в 1865 г. Оставил "Записки", обрывающиеся на полуслове на описании первого допроса. Они представляют первостепенный исторический документ. Живые, но спокойно написанные картины войны и мира, житейские встречи, интересные, острые наблюдения над жизнью России и Европы, короткие, но содержательные рассуждения очень умного человека по разным предметам.
Воспоминания Н.А.Белоголового столь хороши, что позволю себе привести их полностью:
“Старик Волконский — ему уже тогда было около 60 лет — слыл в Иркутске большим оригиналом. Попав в Сибирь, он как-то резко порвал связь с своим блестящим и знатным прошедшим, преобразился в хлопотливого и практического хозяина и именно опростился, как это принято называть нынче. С товарищами своими он хотя и был дружен, но в их кругу бывал редко, а больше водил дружбу с крестьянами; летом пропадал по целым дням на работах в поле, а зимой любимым его времяпровождением в городе было посещение базара, где он встречал много приятелей среди подгородних крестьян и любил с ними потолковать по душе о их нуждах и ходе хозяйства. Знавшие его горожане немало шокировались, когда, проходя в воскресенье от обедни по базару, видели, как князь, примостившись на облучке мужицкой телеги с наваленными хлебными мешками, ведет живой разговор с обступившими его мужиками, завтракая тут же вместе с ними краюхой серой пшеничной булки. Когда семья переселилась в город и заняла большой двухэтажный дом,… то старый князь, тяготея больше к деревне, проживал постоянно в Урике и только время от времени наезжал к семейству, но и тут — до того барская роскошь дома не гармонировала с его вкусами и наклонностями — он не останавливался в самом доме, а отвел для себя комнатку где-то на дворе — и это его собственное помещение смахивало скорее на кладовую, потому что в нем в большом беспорядке валялись разная рухлядь и всякие принадлежности сельского хозяйства; особенной чистотой оно тоже похвалиться не могло, потому что в гостях у князя опять-таки чаще всего бывали мужички, и полы постоянно носили следы грязных сапогов. В салоне жены Волконский нередко появлялся запачканный дегтем или с клочками сена на платье и в своей окладистой бороде, надушенный ароматами скотного двора или тому подобными несалонными запахами. Вообще в обществе он представлял оригинальное явление, хотя был очень образован, говорил по-французски, как француз, сильно грассируя, был очень добр и с нами, детьми, всегда мил и ласков; в городе носился слух, что он был очень скуп… расскажу мое последнее свидание с ним, бывшее несколько лет после амнистии, в 1861 или в 1862 году. Я был тогда уже врачом и проживал в Москве, сдавая свой экзамен на доктора; однажды получаю записку от Волконского с просьбою навестить его. Я нашел его хотя белым, как лунь, но бодрым, оживленным и притом таким нарядным и франтоватым, каким я его никогда не видывал в Иркутске; его длинные серебристые волосы были тщательно причесаны, его такая же серебристая борода подстрижена и заметно выхолена, и все его лицо с тонкими чертами и изрезанное морщинами делали из него такого изящного, картинно красивого старика, что нельзя было пройти мимо него, не залюбовавшись этой библейской красотой.


Возвращение же после амнистии в Россию, поездка и житье за границей, встречи с оставшимися в живых родными и с друзьями молодости и тот благоговейный почет, с каким всюду его встречали за вынесенные испытания — все это его как-то преобразило и сделало и духовный закат этой тревожной жизни необыкновенно ясным и привлекательным. Он стал гораздо словоохотливее и тотчас же начал живо рассказывать мне о своих впечатлениях и встречах, особенно за границей; политические вопросы снова его сильно занимали, а свою сельскохозяйственную страсть он как будто покинул в Сибири вместе со всей своей тамошней обстановкой ссыльнопоселенца.”

Жены декабристов – это что-то особое в русской истории. Подчас они вели себя достойнее своих мужчин и стали почти символом русских женщин.
Было все. Было все, как в жизни.
Волконская (Раевская) Мария Николаевна (25.12.1805/7 - 10.08.1863), жена С.Г. Волконского (с 11.1.1825 г. в Киеве).


Дочь прославленного генерала войны 1812 года, правнучка М.В. Ломоносова.


Мария Николаевна воспитывалась дома, играла на рояле, прекрасно пела, знала несколько иностранных языков.



Ранняя юность Марии Николаевны ознаменована встречей с А.С. Пушкиным в годы его южной ссылки, их совместной поездкой в Гурзуф. Поэт останавливался в доме Раевских. (Тут был и Пушкин, наш великий поэт; я его давно знала; мой отец приютил его в то время, когда он был преследуем императором Александром I за стихотворения, считавшиеся революционными. Отец принял участие в бедном молодом человеке, одаренном таким громадным талантом, и взял его с собой, когда мы ездили на Кавказские воды, так как здоровье его было сильно расшатано. Пушкин этого никогда не забыл; он был связан дружбою с моими братьями и ко всем вам питал чувство глубокой преданности.)


Пушкин изобразил ее или посвятил ей свои стихи и прозу: «Кавказскй пленник» (образ черкешенки), «Бахчисарайский фонтан», главу романа «Евгений Онегин», поэму «Полтава».



Юная Мария вышла замуж за Сергея за несколько месяцев до восстания на Петровской (Сенатской) площади.
Волконская одной из первых поехала вслед за мужем в Сибирь. Поехала наперекор воле семьи.
В ноябре 1826 она уже была в Благодатском руднике.

«Я старалась казаться веселой».


Некоторые декабристы, а, в особенности, их жены, оставили воспоминания о своей жизни в Сибири.
«Жители Благодатска отправлялись ежегодно, в известные дни, на границу для обмена своих скромных произведений на кирпичный чай и на просо. Этот вид контрабанды существовал долго и был подспорьем для бедных людей, у которых не было бы чем уплатить таможенные пошлины.»
Или вот что писала Волконская о проводах декабриста Корниловича из Сибири в Петербург. «Полночь, час ночи, два часа — ничего нового. Наконец, Каташа (Екатерина Трубецкая) является и говорит нам, что на почтовой станции движение и выводят лошадей из конюшни. Я бегу к тюрьме мужа, в которой сидел и Корнилович, и вижу, как приближаются офицеры и казаки, которые дают ему приказание укладываться для отправления в Петербург. Я возвращаюсь к Александрине, и мы все становимся за забором. Была чудная лунная ночь; мы стоим молча, в ожидании события. Haконец, мы видим приближающуюся шагом кибитку; подвязанные колокольчики не звенят (вот он, прообраз «черных Марусь» XX века!); офицеры штаба коменданта идут за кибиткой; как только они с нами поравнялись, мы разом вышли вперед и закричали: «Счастливого пути, Корнилович, да сохранит вас Бог!» Это было театральной неожиданностью; конвоировавшие высылаемого не могли прийти в себя от удивления, не понимая, как мы могли узнать об этом отъезде, который ими держался в величайшей тайне.»

Они были молоды и хотели жить и радоваться. П.Е. Анненкова, иностранка («Анненкова приехала к нам, нося еще имя м-ль Поль»), поехала в Сибирь за своим женихом и там обвенчалась. «Это была молодая француженка, красивая, лет 30; она кипела жизнью и веселием и умела удивительно выискивать смешные стороны в других.»
«Наконец, был назначен день нашей свадьбы… Сам Лепарский (комендант тюрьмы) вызвался быть нашим посаженным отцом... Добрейший старик позаботился приготовить образ, которым благословил нас по русскому обычаю, несмотря на то что сам был католик. … 4 апреля 1828 года с утра начались приготовления; все дамы хлопотали принарядиться, как только это было возможно сделать в Чите, где, впрочем, ничего нельзя было достать, даже свечей не хватило, чтобы осветить церковь прилично торжеству. Тогда Елизавета Петровна Нарышкина употребила восковые свечи, привезенные ею с собою, и освещение вышло очень удачное. Шафера непременно желали быть в белых галстуках, которые я им и устроила из батистовых платков и даже накрахмалила воротнички, как следовало для такой церемонии. Экипажей, конечно, ни у кого не было… Старик встретил нас торжественно у церкви и подал мне руку. …тут грустное и веселое смешалось вместе. … церковь, … на нашу беду, была двухэтажная. Не знаю, почему старику показалось, что надо идти наверх, между тем лестница была ужасная, а Лепарский был очень тучен, и мы с большим трудом взошли наверх; там только заметили свою ошибку и должны были спуститься снова вниз. Между тем в церкви все уже собрались и недоумевали — куда я могла пропасть с комендантом. Это происшествие развлекло всех, и, когда мы появились, нас весело встретили, особенно шутили наши дамы, которые находились в церкви и были смущены тем, что невеста исчезла… Веселое настроение исчезло, шутки замолкли, когда привели в оковах жениха и его двух товарищей, Петра Николаевича Свистунова и Александра … Муравьева, которые были нашими шаферами. Оковы сняли им на паперти. Церемония продолжалась недолго, священник торопился, певчих не было. По окончании церемонии всем трем, т. е. жениху и шаферам, надели снова оковы и отвели в острог».

«Каземат понемногу пустел; заключенных увозили, по наступлении срока каждого, и расселяли по обширной Сибири. Эта жизнь без семьи, без друзей, без всякого общества была тяжелее их первоначального заключения.»
«Господь был милостив к нам и дозволил, чтобы нас поселили в окрестях Иркутска, столицы Восточной Сибири, в ( Урике ), селе довольно унылом, но со сносным климатом, мне же все казалось хорошо, лишь бы иметь для моих детей медицинскую помощь на случай надобности».



(«Я забыла вам сказать, что мы уже давно переселились в Урик, где постройка нашего дома продолжалась всего несколько месяцев».) Это было в 1838 году. Дом Волконских был построен «поистине с княжеским размахом». («Где деньги, Зин?») С этим домом связано 17 лет из 30, проведенных семьей князя С.Г.Волконского в Сибири.
В Урике Волконские были дружны с доктором Вольфом, Михаилом Луниным. Сын Миша Лунина любил. «Лунинъ! Посылаю тебе булку которая тебе напомнит городъ где твой полк формировался Кушай солдатскую булку что ты к нам не ходишъ? Миша Волконской» «Любезный Лунин благодарю за утка Я буду у тебя въ субботу. да ты прежде къ нам приезжай другъ твой Миша»



К слову, у Волконских была еще дочь Елена. Мать ее трижды выдавала замуж. И лишь третий брак оказался счастливым. А жена Михаила – Елизавета Григорьеван, внучка графа Бенкендорфа. Красавица, «совершенно атничное согласие с природой».



В 1846 г. Волконские приобрели участок земли в Иркутске против Спасо-Преображенской церкви.

Когда было позволено, с особым «тщанием и бережением» деревянную громадину площадью в 616 квадратных метров перенесли в Иркутск и поставили рядом с Преображенской церковью. Так они сейчас и стоят – церковь и дом Волконских.


Здесь Волконские жили до амнистии 1856 года. В скором времени их дочь Нелли продала дом известному иркутскому купцу и меценату Ивану Хаминову, который, в свою очередь, отдал княжеские хоромы под школу для мальчиков-сирот (вот она, благотворительность на марше!). В советские года здесь были жилые квартиры.
По воспоминаниям современников, дом Волконских скоро стал главным центром иркутской культурной и общественной жизни, точкой притяжения для всех декабристов.

Хозяйка дома, Мария Николаевна, прибыв сюда молодой женщиной всего 21 года от роду, любила общество и развлечения. Покинув блестящий свет, она и в далекой (от Европы) Сибири стремилась создать хотя бы видимость прежней жизни.



Столовая гостеприимно встречала каждого, кто переступал ее порог. Обед начинался в пять часов вечера.



На стол подавались фрукты и овощи. Многие из них собственноручно выращенные Сергеем Григорьевичем – Волконский первый в Сибири построил теплицы и парники. Мог порадовать гостей даже свежей дыней. (Насколько я понял, Волконский смог успешно поставить свое занятие на самоокупаемость.) Здесь обедал знаменитый писатель Иван Гончаров, который возвращался из кругосветного плавания, и другие знаменитости.


Здесь часто устраивались балы и маскарады для молодежи, проводились литературные, музыкальные и театральные вечера. После обеда дамы шли в гостиную или залу, как ее тогда называли. Здесь они музицировали, вели беседы. Именно тут Мария Николаевна устраивала свои знаменитые салоны и балы, здесь ставились домашние спектакли, выступали популярные в те времена музыканты.




Старший брат Марии Александр Раевский, зная о ее пристрастиях, специально прислал в Иркутск рояль фирмы Лихтенталь 1831 года. («в то время (1826 - polar_bee) во всем Иркутске имелось лишь одно фортепьяно, которое принадлежало губернатору». (М.Н. Волконская) Сделано оно около 1792 года в Вене и находится в рабочем состоянии. Таких инструментов в мире осталось всего два. Второй выставлен в музее Гете, в Германии, но от него остался только корпус.
baikal2009_037.jpg


У князя Сергея Волконского была обширная бибилиотека. Он живо интересовался общественной жизнью, был в курсе последний событий.


Впервые идея о создании музея декабристов в Иркутске появилась в 1913 году. Практических же попыток его создать было несколько.
10 декабря 1985 г. после реставрации, продолжавшейся 11 лет, музей принял первых посетителей. Музей является ведущим среди музеев страны, рассказывающих об истории декабристов в России. Аналогичные музеи созданы в местах ссылки декабристов в городах Петровск-Забайкальский, Чита, Ялуторовск Тюменской области. В музее хранятся подлинные вещи семьи Волконских и других декабристов. Музей проводит музыкально-литературные вечера, салоны, ежегодно в декабре - декабристские вечера.

Очень много для становления музея сделал его директор Евгений Ячменев, к сожалению, ныне покойный. Человек ярких талантов, он вложил душу в создание музея.
Музей буквально по крупицам собирает экспонаты по всему свету. Вот что в 2004 году сообщал телеканал “Вести-Иркутск”:
Каминные принадлежности - щипцы, совочек, кочергу, вышитый бисером экран в стиле второго рококо директор музея Евгений Ячменев впервые увидел в середине 80-х годов в квартире Мэри Кушниковой, известной собирательницы антиквариата. И с той поры он отслеживал судьбу вещей. Сейчас они - часть музейной коллекции.

- Это штучные вещи, уникальные, ручной работы. Еще сохранилось тепло рук, которые сделали это чудо. В этом уникальность и неповторимость этих экспонатов, - говорит Евгений Ячменев.



Среди экспонатов вышитые бисером кошелек, дамская сумочка, игольница, подстаканник и даже детская погремушка. Ларец из наборного дерева с инкрустацией, фарфоровыми медальонами, французская туалетная тумбочка, угловой киотный шкаф. Они прекрасно вписались в музейный интерьер.

- Здесь сошлось все: итог нашей научной и поисковой работы, помощь друзей музея и вообще отношение к нему.
Практически за каждым экспонатом своя необыкновенная история, порой это настоящий детектив. Например, едва ли не фантастическим образом в кабинет князя вернулись две книги с его личным автографом. Они, как рассказал Ячменев, были в сибирской библиотеке князя, потом хранились на Украине. В конце Великой Отечественной их нашел среди хлама в одном из бункеров рейхсканцелярии советский офицер Владимир Грусланов, страстный библиофил. На корке одной из книг он увидел автограф князя и спас эти реликвии. После войны он убедился в подлинности автографов, и в 1972 году подарил два томика иркутскому музею. «Мы, когда представили, какой головокружительный путь проделали эти книги, то были поражены, – восклицает Евгений Ячменев. – Изданы они были в Лейпциге, затем попали в Сибирь, потом оказались на Украине и в Германии. А свой круг через Ленинград завершили в Иркутске!»


Впечатления от посещения музея было сильнейшим. Я ходил по музею, раскрыв рот. Попав туда «стерильным», в смысле неподготовленным к теме, я всеми своими копчиками ощутил, в какую историческую Голконду я попал.
Даже сейчас меня охватывает легкий восторг от того, что такой музей есть. Это - нечто выбивающее из текущего бытия. Абсолютно неожиданное, блистательное. Здесь история слилась с культурой, а великие имена звучат так естественно, как это должно быть. Словно эти люди оставили здесь свои вещи и сейчас вернутся за ними.
Пройдемся же не спеша по залам, спальням и лестницам музея.
Особую роль здесь играют обои. Это – максимально точное приближение к оригиналу. При реставрации музея первоначальные образцы обоев были обнаружены в углах комнат под слоями более поздних слоев обоев и газет. Они были посланы на фабрику-изготовитель первоначальных обоев, где по ним для музея обои «были повторены».



Смотрите, как царственно смотрится девушка-экскурсовод за длинным обеденным столом.



Зимний сад. Растения, подобные тем, которые росли у Волконских.


Мне, горячо любящему величественный Екатерининский дворец в Царском селе и скромную пристройку к нему – Царскосельский лицей, было очень приятно увидеть «во глубине» рисунок Пушкина. Представляю, каково было вспоминать о своих юных годах Вильгельму Кюхельбекеру.


“В год коронования императора Александра II нас всех вернули, но увы! из 121 члена Тайного общества осталось всего от 12 до 15 человек; остальные умерли или были убиты на Кавказе.”

…не порвалась связь времен. Все детство нас учили, что декабристы хотели убрать царя, ввести конституцию. Но они не опирались на народ, и, вообще, были страшно далеки от него. Тут им и конец. Надо было революцию, да с опорой на народные массы. Позже, разбираясь в вопросе самостоятельно, можно было сделать вывод, что вряд ли после смены власти жизнь «народа» стала «лучше, веселее». Особенно в проекте «счастья по Пестелю». Было бы более быстрое развитие общества. Но при этом была бы смута, насилие, диктатура. Это все реализовалось через столетие. (В этом смысле начало XIX века было не таким уж «жестоким», как его описал Пушкин. Он, Пушкин, не знал, что будет дальше.)
«Богаты мы от самой колыбели ошибками отцов и поздним их умом» - писал о декабристах Лермонтов.
И все же, и все же… Есть что-то звездно-пленительное в декабризме. Мужество, гордость, высота духа. Стремление к высоким идеалам. Романтизм «цвел» в ту эпоху по всей Европе. Может, это, а, может много чего еще пленяет нас в тех людях.
Один только факт появления такого дома, великосветского салона в Сибири, наперекор лишениям и страданиям, выпавшим на долю госпреступников и их жен, говорит о многом.

Жизнь сложна, в ней есть все. Говоря о декабристах, чаще говорят о высоком. Так принято, и так лучше. Скептики много чего могут порассказать и о женах декабристов, и о директоре музея Е. Ячменеве. Кто хочет, пусть ищет.
Мне же кажется, что нужно уметь отделять зерна от плевел. Доброе от жестокого, высокое от низкого.
…во время следственного процесса они, эти недавние боевые офицеры, герои войн с Наполеоном, вели себя плохо: давали показания друг на друга, каялись, плакали, молили государя о прощении, но при этом пытались объяснить не столько следствию, сколько себе: каким же образом благородная цель может быть совместима с преступлением?
«Какое бы высшее образование человек ни получал… если к сему получил он образование души и нравственности, получил он и коренные познания об истине. Тогда ручаться смело можно, что человек этот не впадет в ту бездну, куда увлекаются те люди, которые при образовании ума имеют недостаток в основательной нравственности, сего оплота, необходимого против обуреваемых нас пагубных страстей».
…то время вместе с его проблемами ушло, а декабристы — остались. В нас, в нашей памяти, в истории, в конце концов. Почему? Не затем ли, чтобы сказать потомкам: всегда есть повод для сомнений, есть свобода духовного выбора и, да-да, есть шанс мирного исхода.
Из своего века они подают нам сигналы дерзания, стойкости, достоинства, доброты, уважения.
В Иркутске есть еще один музей декабристов: дом-музей Трубецких



«Бедная Каташа умерла за год перед тем (возвращением из Сибири); о ней глубоко сожалели ее дети, друзья, и все те, кому она делала добро.»


«Ах, только б не смолк под дугой колокольчик,
Глаза бы глядели в глаза!»




http://decemb.hobby.ru/index.shtml?memory/volk_m
http://decemb.hobby.ru/index.shtml?memory/annenk
http://www.ng.ru/ngregions/2007-03-26/20_volkonskii.html
http://www.rulex.ru/01030774.htm
http://www.hrono.info/biograf/bio_we/volkonska_mn.html
http://www.peoples.ru/state/revolutionary/pestel/
http://www.urikadm.ru/qa/41.html
http://www.baikalsea.ru/rus/irk/irk_museum
http://vesti.irk.ru/kul_tura/2004/05/18/16260
http://www.irk.ru/guide/museum/503/?days=1&afisha=0

Subscribe

  • Ура! ЖЖ!

    После нескольких попыток мне удалось изменить/активировать пароль в Живом Журнале. На радостях я активно прошелся по публикациям его "обитателей". С…

  • (no subject)

    С Новым годом, дорогие!

  • .

    Не торопись, малыш! Пусть мама насладится тобой. В последний раз...

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • Ура! ЖЖ!

    После нескольких попыток мне удалось изменить/активировать пароль в Живом Журнале. На радостях я активно прошелся по публикациям его "обитателей". С…

  • (no subject)

    С Новым годом, дорогие!

  • .

    Не торопись, малыш! Пусть мама насладится тобой. В последний раз...